Федор Пономарев 0 359

Избранные места из переписки. Что отвечали кубанцу Чуковский и Солженицын

Статья из газеты: «АиФ-Юг» № 9 02/03/2017

Кубанский писатель Владимир Васильев рассказал «АиФ-Юг» о своей коллекции писем от советских классиков литературы - от Чуковского до Андроникова.

Открытка от Александра Твардовского с Василием Теркиным на обложке.
Открытка от Александра Твардовского с Василием Теркиным на обложке. © / Федор Пономарев / АиФ

Ежегодно 3 марта отмечают Всемирный день писателя. У Владимира Васильева, автора восемнадцати книг, выходивших многотысячными тиражами, к чтению отношение особое. После каждой особенно взволновавшей книги он отправлял письмо автору. И ему отвечали: Корней Чуковский, Константин Паустовский, Леонид Леонов, Ираклий Андроников, Дмитрий Лихачев, Александр Солженицын. 

Конверт от «дедушки Чукоши»

Самое ценное в скромной квартире Владимира Васильева - старая папка с названием «Особо важные документы». В ней - тугой конверт с письмами великих писателей. И первое - от Корнея Чуковского.  Писатель до сих пор помнит громкий крик сестры: «Володька, тебе письмо от Чуковского!»

Тот самый конверт от Чуковского. Фото: Из личного архива/ Владимир Васильев

«Я, 19-летний студент 2 курса литературного отделения историко-филологического факультета краснодарского пединститута, мирно дремлю на кушетке,  - вспоминает он. -  И тут голос сестры. Спросонья не пойму, о чем это она? - «Какой Чуковский?» - «А какой еще? Корней, конечно!»  Когда  стал открывать  конверт, у меня дрожали руки, колотилось сердце».

Из-за Чуковского Владимира, между прочим, выпроводили из Пушкинской библиотеки. Молодой человек взял тогда «От 2 до 5», пошел в читальный зал. А дальше…

«Открываю книгу, начинаю улыбаться, потом смеяться, хохотать, толкать соседей и зачитывать им вслух, - вспоминает писатель. -  И дежурная по залу сначала предупредила, а потом просто удалила меня из зала».

После этого происшествия Владимир Васильев и написал: «Дорогой «дедушка Чукоша» (так писателя в книге называла внучка). Как вам не стыдно писать такие веселые и заразительные книги, из-за которых я пострадал». Кроме того, Чуковский утверждал, что дактилическая рифма, в которой ударение падает на третий от конца слова слог, недоступна детям. Но молодой человек привел ему исключение, взятое из своего военного детства.

«Хлебусеньки от бабусеньки»

«В 1942 году, в оккупации, мы ели лебеду и крапиву без соли, - вспоминает Васильев. - Когда появлялся кусочек хлеба, бабушка делила его на 4 части. И я выпрашивал «хлебусеньки от бабусеньки» - тут как раз дактилическая рифма. И его эта «хлебусенька» привела в восторг».

«Дорогой Владимир (отчество, простите, не знаю), - читает ответ Чуковского Васильев. -  По поводу последних изданий «От 2 до 5» я получил 578 писем, Ваше  - 573-е. Мало найдется писем таких же содержательных, как  Ваше. Не знаю, выйдет ли еще новое издание, но если выйдет, мне будет приятно поместить туда Ваш материал».

«Я в обмороке - какое отчество?! Меня и Владимиром-то не называют, - улыбается писатель. -  Я - Володька. А дальше две строчки, которые стали эпиграфом для моей литераторской судьбы. «Не только Ваши записи заинтересовали меня. Меня заинтересовали Вы сами. И мне хотелось бы узнать о Вас возможно больше». «Вы» с большой буквы, понимаете?»

Позже Васильев сам напишет книгу «От 2 до 7», внутренне посвященную Корнею Чуковскому.

Рядом другой конверт с небольшим пакетиком земли с могил Чуковского и Бориса Пастернака.

Владимир Васильев хранит у себя землю с могил Корнея Чуковского и Бориса Пастернака. Фото: Из личного архива/ Владимир Васильев

Уроки доброты

После института Владимир Васильев работал учителем. И однажды, готовясь к уроку, прочитал рассказ Константина Паустовского «Разливы рек», который так потряс молодого педагога, что на следующий день он прочитал произведение в восьмых классах, хотя по программе была совсем другая тема. Домашним заданием было поделиться своими мыслями. Лучшие сочинения послал затем Паустовскому. Тот ответил: «Уважаемый товарищ Васильев! Из-за разъездов и огромного количества писем только что смог ознакомиться с сочинениями 8-классников. Спасибо за внимание, прошу принять наилучшие пожелания».

Досье
Владимир Петрович Васильев, родился 19 июля 1938 года. Писатель, публицист, педагог, член Союза журналистов России, автор передач на радио и телевидении. Вел дискуссионный клуб для старшеклассников и студентов «Живое русское слово». Написал 18 книг о школе, детстве и юношестве. Среди них такие произведения, как «Педагогический арбуз», «С тобой все ясно», «Мужской разговор», «Детские голоса», «От двух до семи», «Я вырос в раю», «И передай товарищу». Его книги переводились на украинский, литовский, эстонский, молдавский, болгарский языки. Сейчас Владимир Васильев работает над книгой, посвященной своей полувековой дружбе с детским центром «Орлёнок». Ее рабочее название – «Смотритель облаков».

«Казалось бы, ничего особенного, - размышляет Владимир Васильев. - Но Паустовский учит, что подло не отвечать человеку, откликнувшемуся добром на твои строки. Все эти письма для меня - уроки доброты. Я столько ее получил в этих письмах, что сейчас отдариваюсь».

Леонид Леонов одной строкой из романа «Русский лес» -  «Иди навстречу своему страху» - открыл Владимиру Васильеву глаза.

«Я родился в тюрьме, был в Гулаге, во мне жил страх, - вспоминает писатель. - Но письмо Васильеву Леонов написал по другому поводу. Молодого человека из провинции задела публицистическая статья об экологии, хотя тогда и слова такого не употребляли. Но почему же текст «О большой щепе» напечатали не в центральных газетах?»

«По поводу вашего упрека, что статью «О большой щепе» следовало бы напечатать в «Правде» или «Известиях», мне хочется сказать Вам, что не все зависит от нашего желания», - ответил Леонов.

«Только с годами начинаешь понимать, на что он намекает, - поясняет Владимир Васильев. - Он, с широким русским сердцем, стучится во все двери, всем говорит, просит, а в ответ слышит отказ. Не цензура ли это?»

И одной строкой, и несколько страниц

Молодой учитель Васильев едва сводит концы с концами. Зарплаты не хватает, тогда он идет еще читать лекции в общество «Знание». Тему можно выбирать самому, поэтому он обращается к любимому Александру Твардовскому. И поэт отвечает - на открытке с иллюстрацией из «Василия Теркина»: «Спасибо, товарищ Васильев, за ваше письмо и доброе пожелание. Желаю вам всяческих успехов и радостей за порогом учебного заведения в самой жизни».

Александр Твардовский пожелал своему читателю успехов и радостей в жизни. Фото: Из личного архива/ Владимир Васильев

«Он понимает, что пишет ему молодой человек, находящийся на распутье, - поясняет Васильев. - Чувствует это в письме».

А вот Ираклий Андроников откликается письмом на несколько страниц, в котором не только благодарит за внимание, но и объясняет перипетии лермонтовского текста. 

В конце 90-х Владимир Васильев написал Наталье Солженицыной - публицистики ее мужа на прилавках не найти. И ему прислали книгу «Россия в обвале» с автографом писателя. Солженицын своей рукой начертал: «Читайте и давайте читать другим. Отдельные главы кто только хочет, может перепечатывать».

Александр Солженицын прислал Васильеву свою книгу с автографом. Фото: Из личного архива/ Владимир Васильев

«В этой подписи чувствуется бывший зэк, - считает Васильев. - Он понимает, что в любой момент крышка может захлопнуться как 20 с лишним лет назад, когда Солженицын был вынужден уехать из страны. Поэтому, хоть времена и поменялись, все теперь доступно, просит - «давайте другим»».

Прозвище для классика

С живым классиком Виктором Лихоносовым Владимиру Васильеву и переписываться не надо. Хоть автор «Нашего маленького Парижа» и на год старше, но учился на том же факультете курсом младше.

«Однажды я из-за него даже пострадал, - улыбается Васильев. - Я был редактором стенгазеты, а Витюша съездил в Константиново, на родину Сергея Есенина, и написал потрясающий очерк. Фрагмент поместили в стенгазете, а Есенин тогда был под запретом, считался буржуазным поэтом. Мне устроили нагоняй за «политическую близорукость»».

Васильев признается, что придумал Лихоносову прозвище, которым пользовались многие однокурсники.

«Есть у меня такая особенность - мои дружеские прозвища идут в народ, - смеется Владимир Васильев. - Я называл друга Тюша Носов (сокращение от Витюша Лихоносов). И так его стали звать знакомые».

Когда в «Новом мире» вышел первый рассказ Виктора Лихоносова «Брянские» с предисловием Твардовского, Васильев написал другу, работавшему в школе под Анапой: «Какое чудо!» Тот пригласил в гости.

«Я тянул с командировкой два месяца, - сокрушается писатель. - И когда решился, Витя уже уехал оттуда. Это страшная неудача, которую я не могу себе простить - так хотел побывать на его уроках».

Кто не ответил

Владимир Васильев нередко писал авторам потрясших его книг. Таких в его жизни немало. Да, отвечали не все.  

«Таких озарений были десятки, - вспоминает он. - «Иосиф и его братья» Томаса Манна, «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсии Маркеса, «Прощание с Матерой» Валентина Распутина. Есть шутка, в которой много правды: в жизни нужны всего несколько книг, но чтобы найти их, необходимо прочитать тысячи».

Владимир Васильев признается, что все его строки к литераторам - не писательские, а читательские. Но каждый ответ, даже самый короткий, чему-то научил. Причем далеко не всегда уроки понимаешь сразу.

«Я -  самоучка, - говорит писатель. - Литературных институтов не оканчивал. Но впитывал все прочитанное - каждая строка что-то оставляет после себя. А письма великих писателей помогают в становлении и поиске себя»

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Как подъехать к ТРЦ Краснодара без пробок? Предновогодняя схема проезда
  2. Как сохранить зрение, если вы постоянно работаете за компьютером?
  3. Как сохранить ясную память до преклонного возраста?
  4. Чем опасны энергетические напитки?
  5. Тест. Знаете ли вы, каким был Екатеринодар XIX века?
Самое интересное в регионах