Вера Сердечная 0 821

«Силу даёт свобода». Николай Коляда о том, как не надо ставить спектакли

Создатель главного независимого театра России в эксклюзивном интервью «АиФ-Юг» рассказал о разнице между театром бедным и убогим, а также о том, почему Краснодарский край – «такой образ рая на земле».

Николай Коляда / Из личного архива

В Краснодаре ожидается важное событие – из Екатеринбурга на гастроли к нам приезжает главный независимый театр страны. Его создатель – Николай Коляда, один из самых известных театральных деятелей Российской Федерации – дал «АиФ-Юг» эксклюзивное интервью. Драматург, режиссёр, педагог, театральный художник, редактор и издатель рассказал о разнице между театром бедным и убогим, а также о том, почему Краснодарский край – «такой образ рая на земле».

«Приходится бить палкой»

Вера Сердечная, «АиФ-Юг»: Николай Владимирович, зачем сегодня люди ходят в театр?

Николай Коляда: Я не буду говорить вам, что театр – это трибуна. Нет. Я думаю, что люди приходят в театр после тяжелой работы, прежде всего для того, чтобы отдохнуть. Помню, мы как-то с Ахеджаковой репетировали, я ставил «Селестину» Фернандо де Рохаса, и говорю: «Лия, может, не надо вот этого, ведь будут все ржать?». Она повернулась ко мне и сказала: «Коль, а что плохого? Так много вокруг ерунды, глупости и беды…». Абсолютно согласен. Но это не значит, что должна быть исключительно ржака. Где-то обязательно нужно уколоть в сердце. Надо аккуратно этот укол ставить. Чтобы человек задумался: а чего я смеялся? Я всегда выхожу перед началом и говорю публике: отдыхайте, веселитесь, а в конце приготовьте платочки, будете плакать. Спектакль идёт – зрители хохочут. Какие слёзы? Не верят мне. А потом я смотрю на поклоне – сидят с платочками.

Досье
Николай Коляда. Драматург, режиссёр, педагог, театральный художник, редактор и издатель. Живет и работает в Екатеринбурге. Основоположник и наставник «уральской школы драматургии» (Олег Богаев, Василий Сигарев, Ярослава Пулинович, Ирина Васьковская и др.). Основатель международного драматургического конкурса «Евразия» и международного театрального фестиваля «Коляда-Plays». Автор более чем 120 пьес, которые ставятся по всему миру. Постановщик более чем 60 спектаклей, лауреат театральных фестивалей. Заслуженный деятель искусств РФ, лауреат Международной премии им. К. С. Станиславского, директор и художественный руководитель «Коляда-Театра». Один из самых известных театральных деятелей Российской Федерации.
- Ваш театр стал образцом для создания десятков частных театров по всей России. Можете ли вы сформулировать какие-то правила жизни частного театра?

- Мне невероятно приятно, что вы задали такой вопрос. Действительно, открываются частные театры – центры современной драматургии – и просят: пришлите свой устав. Я присылаю, не жалко! Что же касается советов… Совет простой: не верь, не бойся, не проси. Не верьте театральным критикам, друзьям, врагам – только себе, только своему вкусу. Делайте для себя, а не для других! Не бойтесь начальников, чиновников. Открывайте дверь с ноги и требуйте! Говорите: наш театр работает для молодежи, мы будем заниматься воспитанием вкуса. Власти обязаны помогать, должны пойти навстречу. Хотя… Вот я говорю: не проси; а сам вечно с протянутой рукой. Пусть так. Понимаете, можно быть бедным. Вот мы бедные, несчастные, но не убогие – вот это важно, это принципиально! И зритель ходит к нам, мы на днях в 181-й раз играли «Гамлета». (Где мы его только не играли, и в театре «Одеон» в Париже…). В Екатеринбурге отличная театральная публика. Кто бы ни приехал, восхищается: какой у вас зритель! Даже в соседних городах зритель другой, более закрытый, зажатый, недоверчивый. Я думаю, отчасти это наша заслуга. Важно приучать публику к новому театральному языку, чтобы она понимала больше, расширяла горизонт привычного. Чтобы не ждала Шекспира в бархатных штанишках; чтобы считывала метафоры. Не надо бояться экспериментов. Делайте необычные спектакли, и всё получится.

- Вы как-то написали список пунктов, как не надо писать пьесу. А как не надо ставить спектакль?

- Нельзя, чтобы в финале выходил маленький ребенок со свечой под музыку Свиридова. Нельзя играть спектакли про Пушкина со свечами, кринолинами и цилиндром. Наше искусство – путь по лезвию ножа. Чуть в сторону – и сваливаешься в пошлость. Если у режиссера чуть-чуть не хватает вкуса, спектакль сразу провисает, это отвратительно. Это магическое «чуть-чуть» в нашем деле всегда видно. Вкус - главное для режиссера. А он появляется, если много читаешь. Что читать? Великую русскую литературу. Пушкин, Гоголь, Чехов, Горький, Шолохов – любого из них. Без великой литературы вкус никогда не образуется. Я вот провожу занятия со студентами-драматургами, спрашиваю, что читают. Какие-то объедки, огрызки, бредятину! Мы сейчас стали писать инсценировки. Даю студенту «Кондуит и Швамбранию», он приходит, пораженный: это гениальная книга! А я ему: «Илья, сколько тебе лет-то? Ты что, в детстве её не читал?». Нет! Беляева, Майн Рида… никто из них не читал. Получается, чукча не читатель, чукча писатель? Но это только в анекдоте… Приходится бить палкой, воспитывать.

Есть режиссеры, которые думают, что их работа – это сказать, кому пойти направо, а кому налево. А в режиссуре самое важное – твоё слово.

Важно приучать публику к новому театральному языку, чтобы она понимала больше, расширяла горизонт привычного.
Важно приучать публику к новому театральному языку, чтобы она понимала больше, расширяла горизонт привычного. Фото: Из личного архива/ Николай Коляда

Одна встала, две сели

- Кто в театральном процессе полезный, а кто бесполезный? Знаю, часто говорят о бесполезности критиков…

- Бесполезных профессий нет, есть люди, которые мастерством не владеют. Есть хорошие критики, которые могут разобрать спектакль с уважением к тому, как он делался. Вот помню, как-то Ольга Галахова написала рецензию на нашего «Короля Лира», я там играю. Разнесла в пух и прах, камня на камне не оставила – но уважительно и грамотно. Критик – особая профессия. Не нужно жалеть убогих, не нужно всех хвалить. Нужно уметь разобрать спектакль по косточкам: что не сложилось? Что не произошло? Я вот люблю главного редактора «Петербургского театрального журнала» Марину Дмитревскую, хоть с ней и не согласен часто. Ругаемся – но люблю; у нее все искренне и грамотно, и журнал у нее удивительный. Еще ведь важно театр любить. Бывают критики, которые театр терпеть не могут.

Встречаются бездарные завлиты. Кабинет завлита часто становится местом, где сплетничают, дружат против кого-то, пишут подметные письма. Но бывают и прекрасные завлиты – когда человек ищет новые пьесы, развивает театр. Помню, как Дина Шварц, завлит Товстоногова, в 1987 году мне, никому не известному драматургу, прислала открытку: «Георгий Александрович прочитал вашу пьесу «Корабль дураков». Какое внимание к начинающим авторам! Бывает актер – всю жизнь в театре, до седых волос, а работает ужасно. Да и режиссеры… Помню, Виктюк мне говорил об одном спектакле: «Да какая там режиссура! Одна встала, две сели». Есть режиссеры, которые думают, что их работа – это сказать, кому пойти направо, а кому налево. А в режиссуре самое важное – твоё слово. Тебе есть что сказать, ты говоришь что-то каждой сценой. Нужно, чтобы твой голос звучал для каждого зрителя. Звучал через этих алкашей, проституток – как там еще актеров ругают? Чтобы раз – и они из этой грязи вырывались и долетали до космоса. И зритель с ними.

- Недавно вы писали в фейсбуке о том, что хотели повторить в новой постановке сцену из вашего легендарного спектакля «Ромео и Джульетта». И не вышло. Почему, театр меняется?

- Не знаю, как театр. Человек меняется! Спектаклю «Ромео и Джульетта» – 18 лет, а мне все казалось – как вчера. Бывает, нам кажется, что двадцати последних лет – как не бывало. Что человек, которого ты когда-то любил, сейчас войдет в двери – и будет все как прежде! Он входит – а это уже дедушка или бабушка. И думаешь: лучше бы все осталось в памяти, как старые фотографии. Словами Гоголя: невозвратимо все, что ни есть на свете. Пусть прошлое остаётся в прошлом. А к настоящему нам всем нужно относиться бережнее, ценить его. Буквально недавно мы говорили по телефону с Ниной Дорошиной, хохотали, планы строили. А потом ее не стало. Как же так? Если бы я знал… Сказал бы ей что-то другое…

Спектакли у нас достаточно сложные, не знаю, как ваша публика примет.

От того же дерева

- В Краснодаре ставили пьесы ваших учениц, Ярославы Пулинович и Светланы Баженовой, а в Новороссийске – вашу пьесу «Венский стул». В Краснодаре Яков Сергеевич Жарский защитил диссертацию под названием «Пьесы Николая Коляды: документальность как прием». Но спектакли «Коляда-театра» приезжают на Кубань впервые. Как удалось это организовать – в наше сложное время, когда гастроли устроить очень непросто?

- У меня же под крышей два театра: «Коляда» и ЦСД (центр современной драматургии). И вот из ЦСД пришли ко мне и говорят: мы договорились, поедем в Ростов и в Краснодар, дайте театральный мини-автобус и прицеп. Я спрашиваю, сколько вам ехать-то на юг? Двое суток? А сколько заработаете? А с другой стороны, думаю – они молодые, им эта поездка как выход в другой мир. Пусть едут. Но спектакли у нас достаточно сложные, не знаю, как ваша публика примет. Можно было бы повезти что-то более народное: «Бабу Шанель», «Группу ликования», – эти в любой деревне на ура идут. Это наш «черный хлеб», который нас кормит. Не каждый же день «Бориса Годунова» играть или «Гамлета».

- ЦСД привезет несколько спектаклей: моноспектакли Веры Цвиткис и Алисы Кравцовой, «Боюсь стать Колей», «Девушки в любви», «Мне мое солнышко больше не светит», «Мизантроп» и «СашБаш». Какие вы бы советовали посмотреть прежде всего?

- Ну, хедлайнер тут – «СашБаш», спектакль о Башлачеве. На нем всегда битком народу. Играют его у нас в зале на сорок мест, а набивается по шестьдесят человек. Я Башлачева знать не знаю, это какое-то другое искусство и другой театр. Но смотрю – залы битком: надо перекреститься локтем, слава богу, что играют и что народ ходит! «Мне мое солнышко больше не светит» – молодежный спектакль. «Наташина мечта» – это моноспектакль Алисы Кравцовой. Как она держит зал, час двадцать – глаз не оторвать. Мы этот спектакль играли и в столицах, и в заграницах – всегда спектакль собирает полные залы. «Боюсь стать Колей», по прекрасной пьесе Вани Андреева – спектакль жутко смешной и очень грустный, как вся наша жизнь. В общем, к вам едут пьесы молодых драматургов, молодые актеры. Это тоже великий русский реалистический театр: росток в сторону, но от того же дерева.

Ощущение внутреннего ребенка – это самое главное, что должно сохраняться в артисте.

Ощущение ребенка

- В ваших пьесах иногда фигурируют герои-кубанцы – как жених в пьесе «Уйди-уйди», которого в постановке «Современника» играл Гафт. В этой пьесе постоянно вспоминаемый Краснодарский край напоминает райские кущи. А вы бывали в наших краях?

- А Майкоп – это у вас? Рядом? Там я бывал, маленьким. В Майкопе жил мой дядя, Коляда Федор Алексеевич. Самый старший из 11 детей, сестер и братьев моего отца, фронтовик, дослужился до генерал-майора, им вся семья гордилась. Он был начальник госохотинспекции, работал в заповеднике. У него был огромный дом. А я в детстве болел, и меня с дедом отправили в какую-то военную больницу, сердце проверяли, что ли… Понравилось мне в Майкопе: тепло, солнечно, и ветви деревьев свисают над улицей. И осталось впечатление: там тепло, там хорошо. Протяну руку, сорву плоды… Да, такой образ рая на земле, хоть земного рая и не бывает.

- Николай Владимирович, вы написали более сотни пьес, создали успешный частный театр, который гастролирует по столицам и заграницам; обучили целое поколение драматургов. Поделитесь секретом, как нужно жить, чтобы не закапывать собственные таланты в землю? И чтобы все успевать?

- Не задумывался над этим никогда. Живу, как живется. Я счастлив, что в 2001 году придумал свой театр. Я чувствовал себя свободным до невозможности. И это ощущение свободы – остается, и дает мне такую силу! Ощущение внутреннего ребенка – это самое главное, что должно сохраняться в артисте. Вот была у меня в гостях недавно Людмила Максакова, народная-пренародная. И такая простая. Через слово – матерок. Хохочем с ней, и я жалуюсь: мол, спина болит. А она мне: «Коля, тебе нужно заниматься пилатесом!» Ей 77 лет! Ложится на ковер в моем кабинете, грязный! И начинает заводить ноги за голову. Настолько она не генеральша. А бывают в театре «генералы»: получил звание – Бога за бороду схватил, жизнь удалась!..  А я не думаю, что жизнь удалась. Как можно говорить такое, если она не закончилась?

Бесполезных профессий нет, есть люди, которые мастерством не владеют.

Фото: АиФ-Юг
Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Почему участились подростковые преступления?
  2. Как православные празднуют Вознесение Господне?
  3. Что можно и нельзя во время священного Рамадана?
  4. Что известно о нападении на семью бывшего вице-губернатора Кубани?
  5. Куда устроиться работать, если нет высшего образования?
Самое интересное в регионах